Оксана Михайлова

В рубрике «Паспорт республиканца» участники рассказывают о себе — о своем пути в науку, успехах и провалах и о том, зачем им все это нужно.

Как пришла в науку?

Настоящей социологией я начала заниматься со второго курса, когда у нас ввели групповые курсовые работы. Наш с одногруппницей проект был посвящен образу «Единой России». Мы опрашивали студентов разных вузов не онлайн, как многие наши коллеги, а ходили по вузам: хардкор такой. Мы тогда использовали семантический дифференциал: предлагали оценить Путина как сладкого или кислого, холодного или теплого. 

У нас была хорошая руководительница проектных семинаров, с которой я до сих пор работаю, Надежда Астахова. Она питает большой интерес к метафорам и дискурсу с методологической точки зрения. Так начался мой интерес к семантике, которой я до сих пор занимаюсь.

Помню, я все лето просидела, строя какие-то модели по данным, которые мы собрали. Моя коллега уже отдыхала, а я все что-то строила, строила, строила.

О семантике в социологии

Уже второй год я работаю ассистенткой на курсе «Введение в нейромаркетинговые исследования». Мы пытаемся обосновать, как метод изучения глубинных метафор Зальтмана может применяться в социологических исследованиях. Он используется в основном в маркетинге, когда, например, исследуют какой-то бренд, но имеет глубокие корни в психоанализе и тесно связан с семантическим направлением в социологии.

Методика состоит в следующем: ты просишь информанта собрать картинки, которые у него ассоциируются с объектом исследования. Он приносит их на интервью, ты беседуешь с ним об этих картинках и извлекаешь метафоры – структурируешь информацию из интервью и пытаешься понять, каким образом у информанта складывается представление об объекте.

О преподавании

Преподавательская деятельность мне тоже интересна. В прошлом году студенты делали прекрасные работы с метафорами Зальтмана: по восприятию боксеров, футбольного клуба, магазинов, образа Москвы, «Телеграма». 

У бакалавров четвертого курса я вела курс по математическому моделированию. Сетевой анализ можно рассматривать как способ моделирования социологических явлений, концептов. Мы выполняли много эмпирических заданий, возможно, я сильно перегружала студентов, но пыталась дать как можно больше за короткий срок.

О текущем исследовании

В своей магистерской диссертации я рассматриваю сатанизм: существует он вообще или люди поднимают панику.

Сейчас я выделаю три типа дискурса по сатанизму. Первый – рационалистский. Сатанизм видят как философию, отсылают к Ницше, Марксу, считают сатанизм интеллектуальным явлением. Второй – реактивный, где образ Сатаны возникает как часть массовой культуры («Сабрина маленькая сатанистка», «Люцифер»). Третий тип – эзотерический. Зачастую это не сам образ Сатаны, а его эквиваленты, иногда селфрелигия, то есть вера в самого себя. 

Чтобы понять, какими словами характеризуется сатанизм, мы строим сети между словами, изучаем словесное соприсутствие в рамках контекста, который может выявляться по-разному: с помощью одного предложения, параграфа, поста – все зависит от исследовательского выбора. Поэтому я считаю, что сетевой анализ находится на пересечении качественного и количественного подходов. 

С одной стороны, проводится контент-анализ: ты подсчитываешь частоту соприсутствия. С другой, ты осуществляешь интерпретацию, группируешь слова каким-то образом, и это то самое искусство, которое, как мне видится, проявляется в науке.

Как найти информантов для ВКР на тему лесбийско-феминистского дискурса?

Во время изучения бодипозитивного сообщества я услышала про лесбийско-феминистский дискурс и подумала: «Что это такое? Я хочу это изучить».

Я собрала больше 20 интервью, это было сложно и долго. В самом сообществе очень подозрительно относились к моей роли, туда было непросто влиться. 

Помню, мой гайд обсуждался в пабликах в ВК: вопросы конфиденциальности, действительно ли я не какой-то там представитель ФСБ. 

Было два интересных кейса, когда люди не соглашались на интервью без своей пары: возможно, боялись, что я буду флиртовать. Но я не включена в это сообщество и просто пыталась понять, что там происходит.

Как оставаться объективным, проводя исследование на сензитивную тематику?

Все-таки я не сторонница экшн-ресерч.* Моя позиция здесь нейтральная и традиционная: я считаю, что это влияет на результаты, которые ты получаешь. Важно, когда у тебя есть научный руководитель, коллеги, НИС и конференции, где ты презентуешь результаты своего исследования – это позволяет тебе понять, насколько сильно ты внедрен в свою тему. 

Когда ты сильно заинтересован в теме, ты можешь просто не видеть, что продвигаешь какую-то позицию. А если ты ее продвигаешь, ты должен делать это честно и осознанно.

*Экшн-ресерч – исследование, которое проводит человек, являющийся частью исследуемого им сообщества и пытающийся улучшить положение этой группы. Может быть как членом этого комьюнити, так и сочувствующим ему извне. 

 

Как восприняли тему на защите?

Когда мы с научным руководителем прочитали отзыв рецензента, поняли, что он вообще не очень разбирался в сетевом анализе и принял его за анализ социальных сетей: Твиттера, ВК, ФБ и т.д. Рецензия была очень неэтичная: неприятные ремарки типа «авторка сделала то да се». В результате я защитилась, но меня мучили вопросами из зала около часа.

Один из членов комиссии сказал: «Мне кажется, что вот это все...» Он не сказал «фуфло», но использовал слово эквивалентное и усомнился в том, что я вообще проводила это исследование. Мне поставили «восемь», но для меня это было сюрпризом, потому что я приложила очень много усилий для подготовки этой ВКР. 

Еще раньше преподавательница, с которой мы начали заниматься темой бодипозитива, говорила: «Оксана, осторожнее со своими темами, они немного странные, вас не поймут».

 

С какими еще трудностями приходилось сталкиваться?

Главная трудность – нас учат, чтобы мы воспринимали науку как бизнес и учились правильно себя продавать. Мне же не хочется коммерциализировать науку, я постоянно думаю, как развить собственное исследование, ищу научные возможности, а не инфраструктурные. 

Приходится искать компромиссные варианты, чтобы заниматься тем, чем нравится.

Многие из тех вещей, которыми занимаются в Питере, не занимаются в Москве. Приходится коммуницировать с другими вузами. Я пытаюсь наладить контакт с СПбГУ, потому что там есть центр изучения Германии и Европы, в котором занимаются семантическими сетями. Мне хочется развиваться в своей тематике, и, раз я не вижу возможностей для этого в Вышке, приходится искать дополнительные ресурсы развития.

Большие трудности с трудоустройством в вузах, когда ты только закончил бакалавриат. Тебя какими-то обходными путями устраивают туда ассистентом, еще кем-то. 

Есть препятствия профессионального характера: каким бы ты не был продвинутым, ты не можешь быть преподавателем, пока не получишь должного образования.

Как объяснить бабушке, чем ты занимаешься?

Я говорю, что изучаю разного рода маргинальные группы, потому что все это связано с концептом моральной паники, о котором я хочу писать кандидатскую. 

У меня нет дополнительных активностей, я занимаюсь только социологией. Мои родители считают это затворничеством. С их точки зрения, я слишком сильно на этом фиксирована. Им не нравится, но что поделаешь.

О венце научной карьеры

о